Смеётся учительница. Или Жене кажется? Смотрит Мария Юрьевна на Лукошкину эту несчастную. Надо же быть такой невезучей — развоеваться в парикмахерской и тут же напороться на преподавательницу немецкого языка из своей же школы! Эх, Лукошкина, Лукошкина! Жене жалко Лукошкину.

Женя хорошо знает Марию Юрьевну — она ведёт у них продлёнку и преподаёт немецкий. Мария Юрьевна — человек насмешливый, её трудно обмануть, Марию Юрьевну.

— А зачем тебе, Лукошкина, скромнее? Ты у нас девица модная, эффектная. Тебе длинные волосы к лицу, пышные, естественные.

— Правда? Вы не советуете стричь? — У Лукошкиной невинный взгляд. Она не дурочка, эта Лукошкина. — Тогда я не буду менять причёску. А то мама меня замучила: подстригись скромнее, патлы распустила. Я ей скажу, что вы не советуете. Пойду, Марь Юрьна. До свидания.

— Всего хорошего. Учи немецкий, Лукошкина, завтра спрошу.

Лариса летит в подсобку, оттуда слышен её хохот.

— Над чем смеётся девушка? — спрашивает учительница.

— Да она там по телефону разговаривает, жених Валера всегда её смешит, — отвечает Женина мама.

«Мама не скажет Марь Юрьне про Лукошкину, сама Лукошкиной врежет, а учительнице не скажет, — думает Женя. — До чего мама хорошая!»

— Смешит Валера Ларису, — повторяет мама.

— Всю дорогу, — мрачно подтверждает тётя Зоя.

Женя пискнула из своего уголка:

— Здрасьте, Марь Юрьна!

— Здравствуй, Женя. К маме прибежала?

— Я уроки сделала, — смутилась Женя.

— Не сомневаюсь. Ты вообще молодчина.

Мама гордо оглядела всех: видите, какая у меня дочь Женя? Учительница и то её хвалит.

А Женя знает: с тех пор как у них дома сложности, Мария Юрьевна ни разу не ругала Женю, только хвалит. Хотя учится Женя средне, и раньше ей доставалось от Марии Юрьевны. Она считает, что средне — это плохо. «Человек не должен быть троечником ни в чём», — часто говорит Мария Юрьевна.